Ивика
Наивно считать, полагаясь на рост и вес, что ты — человек, а не древняя тварь из тьмы. (с)
Все вспоминали - и я вспомнил.
Бедным, по-настоящему бедным я был один раз в своей жизни, ранней весной 1992-го года, что-нибудь в марте, секунд 40.
В январе у нас родилась дочка, еда благополучно кончилась в магазинах, в том числе молоко. А Оле велели ежедневно пить чай с молоком, полагая его надежным средством вспоможения молокотворению. К молочной кухне нас ещё не прикрепили, поэтому надо было либо биться в рассветном сумраке со старушками за выброшенные в универсаме у метро считанные пачки, либо отлавливать потом этих же старушек, барыжащих молоком по автобусным остановкам. Я заканчивал институт и преподавал, ловля старушек не была моей сильной стороной - и в бою у прилавка они тоже делали меня легко.
В тот день к нам пришёл в гости один из ближайших друзей (назовём его Д.) моих школьных лет. На шатком кухонном столе стоял чайник, пара чашек чаю с молоком и заветная упаковка. Сегодняшняя. Может быть, её хватило бы на три дня.
Д. воскликнул: "Чай с молоком! Что за дрянь! - (Оля сочувственно кивнула) - Я ещё в детском саду отказывался его пить! Уж если терпеть эту злую муку, то этак!" - он с долоховской лихостью запрокинул пакет молока и разом выхлебал его досуха!
Это были ужасно длинные, тягучие, стыдные и незабываемые сорок секунд. Чего только в них не было: желание броситься на друга и выхватить пакет из рук, отчаяние оттого, что молока я больше не достану никогда, мысли о том, как наказать обидчика и какие наложить на него репарации.
А потом я внутренне отшатнулся от этого отчаяния, запомнил его себе надолго и навсегда запретил.
С тех пор мы жили небогато довольно долго - я то работал в школе, то служил в Независимой газете (где другой мой друг, назовём его Н., предлагал уже по-честному установить турникеты на входе и тем решить все финансовые проблемы издания) - но бедным я больше не был. Никогда.
Дай бог и дальше вспоминать вчуже.
(с) Александр Гаврилов